Ко второй группе антидарвинистских теоретиков палеонтологии мы отнесли ученых, додумавшихся до более или менее полного отрицания эволюции и тянущих биологическую Мысль назад — к идеям дОрбиньи и Агассица. Из антиэволюционистов этой категории упомянем известного германского палеонтолога Э. Дакке. В своей книге «Органическая морфология и палеонтология» этот автор приходит к выводу, что типы организмов не могут быть сведены один к другому и не могли развиться один из другого. Поэтому эволюционное учение в обычном смысле этого слова отпадает. Таким образом, этот крупный ученый, давший ценные труды и исследования, » своей большой обобщающей работе пытается покончить с теорией эволюции. В этом отношении Дакке ныне не одинок. Стремления «похоронить» эволюцию, видимо, довольно сильны в странах Запада — они смущают даже такого антидарвиниста, как Шиндевольф. Этот ученый самым серьезным образом защищает эволюционную идею от «возражений», выдвигаемых Дакке и другими противниками теории развития.
Дэго решительно отвергает «классический трансформизм», представителями которого он считает наряду с Дарвином и Уоллесом также и Ламарка и Эймера. Из всех попыток объяснить происхождение видов одобрения Дэго удостаиваются только «гипотеза деривации» Оуэна и теория Келликера. Мы знаем, что Oyim и Келликер, действительно, недалеко ушли, но своим воззрениям от Кювье. Они были представителями выхолощенного и обезвреженного трансформизма, сохранявшего существо креационизма — веру в сверхъестественное управление явлениями природы.
Для современного состояния буржуазной биологии характерны попытки «реабилитировать» учение Кювье. Закопошились враги материализма, лежащего в основании дарвиновского эволюционного учения, и многие из них занялись собиранием осколков вдребезги разбитой веры в неизменяемость видов в надежде воссоздать эту веру на новой научной основе.
Шиндевольф принимает две фазы филогенетического развития, отличающиеся одна от другой: 1) обычно короткую фазу взрыва, «эксплозивного» возникновения типов и 2) следующую, обычно более продолжительную фазу непрерывного, постепенного и ортогенетического развития ранее возникших типов.
Конечная фаза. Постоянство форм, характерное для предыдущей фазы, начинает снова сменяться неустойчивостью, колебаниями, но теперь имеет место уже не сальтационное образование, нового строения, а скорее одичание и неустойчивость форм. Учащаются индивидуальные аномалии нередко возникают патологические образования. Нам кажется, что эта «твердо» установленная цикличность с непременным «взрывом» в начале цикла и вырождением в конце его не нуждается в пространных комментариях: читателю ясна нелепость этой противонаучной автогенетической концепции, согласно которой эволюцией управляет какая-то «судьба».
Палеонтологи-теоретики, усердствующие в этом направлении, могут быть, по нашему мнению, разделены на две категории. К первой следует отнести тех палеонтологов-антидарвинистов, которые, не отрицая эволюции, по существу проводят идею сверхъестественно предопределенного развития. Ко второй категории приходится причислить тех ученых, которые дошли до полного отрицания эволюции или признают эволюцию лишь в пределах мелких таксономических единиц.
Но все же, поскольку дело касается граптолитов, направления их эволюции гораздо легче свести к действию какого-то внутреннего фактора, чем к влиянию внешних условий (среда может вызвать лишь незначительные изменения характера географических рас, которые у граптолитов, повидимому, никогда не развивались а самостоятельные виды). Имеются данные, указывающие, по Булмэну, и а он род еденные периоды эволюционной активно с т и, которые говорят якобы в пользу того, что можно назвать каким-то «внутренним» фактором эволюции расы. Таким образом, отвергая на словах телеологию, Булмэн все же определенно тяготеет к автогенезу, не упуская ни одного случая отметить свое отрицательное отношение к теориям естественного отбора и прямого изменяющего действия среды.
Это явление известный американский исследователь граптолитов Р. Рюдеманн считает «результатом постоянно действующих внешних факторов — выгодностью равномерного поступления пищи ко всем прутьям и достижением равновесия пассивно плавающей рабдосомы путем симметричного и единообразного развития всех ветвей». Но, по мнению Булмэна, подобные соображения но могут вполне удовлетворительно объяснить происхождение направленности эволюционного процесса в данном случае.
Появляется великое множество эволюционных «тоорий», которые во многих случаях отличаются от прежде выдвинутых лишь названием и некоторыми — несомненно, второстепенными — подробностями. Так, сравнительно умеренным приверженцем антидарвииистокон идеи предопределенного развития форм является О. Б. Булмэн, который называет поддерживаемую им теорию «программной эволюцией».
Во многих случаях «филогеронтические» признаки, которые кажутся совершенно бесполезными или даже вредными, вполне удается объяснить приспособлением к определенному образу жизни. Еще в своей классической «Этологической палеонтологии» Л. Долло не соглашается с А. С. Вудвардом в том, что угревидная форма у рыб есть признак расовой старости. «Угревидная жизнь, — говорит он, — не есть дегенерация: это есть приспособление. Дегенерируют органы, а не организмы».
Так, известный американский палеонтолог Э. У. Берри, работавший преимущественно в области палеоботаники, говорит об этой теории: «Ничто не может быть более ложными более вредным для правильного понимания проблем палеонтологии». В своей статье о приспособлениях головоногих Берри отвергает ортогенез и идею расового старения. Он говорит, что эта теория относится к области «своего рода теологической философии», а потому она ложна.
Говоря о дряхлеющих видах или родах, ботаники иногда указывают на естественные причины, обусловливающие, по их мнению, такое состояние некоторых вымирающих растений. В подобных случаях слово «старение» употребляется, быть может, в значительной мере условно, в переносном смысле. Обычно, однако, речь идет о старении и сморти видов в смысле хорошо знакомой нам идеи Брокки. Кэйн, который посвящает проблеме старения видов одну из глав своей содержательной книги «Основы географии растений», заключает разбор этого вопроса следующим, вполне понятным, заявлением: «я не думаю, чтобы существовали веские основания для вывода, что некоторые виды физиологически стары или молоды. Мбжно найти другие объяснения, базирующиеся на фактах и свободные от налета антропоморфизма».
Элементы броккизма довольно сильны у одного из упомянутых уже нами противников теории рекапитуляции — де-Беера. Де-Беер утверждает, что «появление признаков в поздних стадиях онтогенеза играло важную роль в эволюции путем геронтоморфоза, который вызывает сравнительно минимальные морфологические изменения и обусловливает утрату пластичности» . Изменения, вызываемые геронтоморфозом, «влекут за собой, по де-Бееру, потерю способности дальнейшего вариирования». Правда, геронтоморфоз, по де-Бееру, — не единственный способ эволюции; филогенетическая линия может омолаживаться, вытесняя из онтогенеза взрослые стадии; «затем она может, — говорит де-Беер, — давать ответвления, радиально расходящиеся по всем направлениям, специализируя те или иные из своих онтогенетических стадий до тех пор, пока не наступит пора расового старения, обусловленного геронтоморфозом...».
Такую попытку делает, например, Дыорден в статье, которая посвящена «дегенерации» страуса. Этот ученый думает, что страус и другие Ratitae являются дегенеративными позвоночными. Признаками дегенеративности африканского страуса Дыорден считает малую величину крыльев, своеобразное сокращение числа пальцев ноги до двух, редукцию оперения. Все эти признаки возникали совершенно независимо от естественного отбора (хотя они, по признанию автора, иногда и имеют адаптивное значение), в силу чисто внутренних причин — «филогенетической деградации и потери генетических факторов» в зародышевой плазме.
Эту теорию, ради краткости, мы считаем возможным называть «брок-кизмом» по имени упомянутого уяте нами итальянского палеонтолога Дж. Брокки, который, как мы уже отметили, высказал мнение о предопределенной ограниченной длительности существования каждого вида и каждого рода, зависящей от определенного запаса жизненной силы, истратив которую виды и роды «умирают» подобно особям. Элементы броккизма можно видеть в знаменитых «Основах палеонтологии» К. Циттеля, даже в последнем немецком издании этой книги, вышедшем под редакцией Ф. Бройли в 1924 г., а также и в переработанном группой наших палеонтологов русском издании, опубликованном в 1934 г.
